Читаем без скачивания Странствия убийцы [издание 2010 г.] - Робин Хобб

Я собрался с духом, повернулся к зеркалу спиной и оглянулся через плечо. Центр раны в спине напоминал красную морскую звезду, вдавленную в плоть. Вокруг нее кожа была плотной и блестящей. Я напряг плечи и увидел, как кожа вокруг раны натянулась. Я вытянул правую руку и ощутил легкий толчок сопротивления. Что ж, нет никакого смысла волноваться об этом. Я надел рубашку.

Я вернулся в хижину шута и, к своему удивлению, обнаружил, что он одет и готов сопровождать меня. Одежда для меня лежала на кровати: белая рубашка с широкими рукавами из мягкой теплой шерсти и темные штаны из шерсти поплотнее. Была еще короткая темная куртка под цвет штанов. Шут сказал, что вещи оставил Чейд. Одежда была проста и удобна.

— Тебе идет, — заметил шут.

На нем самом был обычный наряд из мягкой шерсти вроде того, что он носил каждый день, но темно-синего цвета, с вышивкой на подоле. Насколько я знал, это было очень близко к традиционной одежде горцев. Синий цвет подчеркивал бледность шута гораздо сильнее, чем его излюбленный белый, и я ясно видел кремовый оттенок, который приобрели его волосы, глаза и кожа. Его волосы были такими же тонкими, как и прежде. Предоставленные сами себе, они, словно легкая дымка, парили над его головой, но сегодня он завязал их сзади.

— Я не знал, что Кетриккен пригласила и тебя, — заметил я, на что он мрачно ответил:

— Тем больше поводов явиться к ней. Чейд приходил проведать тебя утром и очень беспокоился, когда обнаружил твое отсутствие. Думаю, он испугался, что ты опять убежал с волком. Но на случай, если ты этого не сделал, он оставил тебе сообщение. За исключением тех, кто бывал в этой хижине, никому в Джампи не известно твое настоящее имя. Больше всего тебя должна поразить такая невероятная осмотрительность менестреля. Даже целительница не знает, кого она лечила. Запомни, ты Том-пастух — до тех пор, пока Кетриккен не сочтет, что может говорить с тобой напрямик. Понял?

Я вздохнул. Я понял все даже слишком хорошо.

— Никогда раньше не знал, что в Джампи столь мастерски плетутся интриги!

Шут усмехнулся:

— До этого раза ты приезжал сюда лишь на короткое время. Поверь мне, Джампи порождает ровно столько же интриг, сколько и Олений замок. Мы здесь чужие и поступим мудро, если не позволим втягивать нас в эту паутину.

— За исключением той, которую мы привезли с собой, — сказал я ему, и он кивнул, горестно улыбнувшись.

День выдался ясным и морозным. Небо, проглядывавшее между темными ветвями вечнозеленых деревьев, было бесконечно голубым. Легкий ветерок сопровождал нас, стряхивая сухие снежинки с верхушек сугробов. Сухой снег поскрипывал под сапогами. Я слышал доносившиеся из поселка крики играющих детей. Ночной Волк прижал уши, но продолжал следовать за нами. Отдаленные высокие голоса напомнили мне о криках морских птиц, и я внезапно ощутил пронзительную тоску по побережью и Бакку.

— У тебя был припадок прошлой ночью, — тихо сказал шут.

— Я знаю.

— Кеттл была очень огорчена этим. Она весьма дотошно расспрашивала Чейда о травах, которые он приготовил для тебя. А потом молча вернулась в свой угол. Она сидела там большую часть ночи, громко стучала спицами и неодобрительно поглядывала на него. Для меня было большим облегчением, когда все они наконец ушли.

Мне было интересно, осталась ли Старлинг, но я не стал спрашивать. Я не хотел даже знать, почему это может волновать меня.

— Кто такая Кеттл? — неожиданно спросил шут.

— Кто такая Кеттл? — удивленно повторил я.

— По-моему, именно это я и спросил.

— Кеттл… — Внезапно мне показалось странным, что я так мало знаю о ком-то, с кем так долго путешествовал. — Я думаю, что она выросла в Бакке. А потом она путешествовала, изучала свитки и пророчества и вернулась, чтобы найти Белого Пророка. — Я пожал плечами, понимая всю скудость моих познаний.

— Скажи мне, она не кажется тебе… зловещей?

— Что?

— Тебе не кажется, что в ней есть что-то… что-то… — Он сердито потряс головой. В первый раз я видел, что шут подыскивает слова. — Иногда я чувствую в ней… значительность. Чувствую, что она каким-то образом связана с нами. А иногда она кажется мне просто пронырливой старухой, которой очень не повезло со спутником.

— Ты имеешь в виду меня? — засмеялся я.

— Нет. Я имею в виду эту назойливую менестрельшу.

— Почему у вас со Старлинг такая неприязнь друг к другу? — устало спросил я.

— Это не неприязнь, Фитци. С моей стороны это отсутствие интереса. К несчастью, она не может поверить в существование мужчины, который в состоянии смотреть на нее без вожделения. Она воспринимает мое равнодушие к ней как оскорбление и пытается представить это как мой недостаток или даже вину. А я обижаюсь на ее собственническое отношение к тебе. Она любит не Фитца, видишь ли, а возможность говорить, что знакома с Фитцем Чивэлом.

Я молчал, опасаясь, что он прав. И в молчании мы подошли к дворцу Джампи. Он так не похож на королевскую резиденцию Оленьего замка, что большего различия я не могу вообразить. Живое дерево, которое было сердцем дворца, возвышалось над нами, словно башня. Создатели в течение многих лет терпеливо подрезали посаженные вокруг деревья, чтобы сформировать опоры для стен. Когда этот живой каркас был готов, его обложили особым материалом, сделанным из коры, образовав основу для гладких изогнутых стен. Обмазанные определенным видом глины и раскрашенные в яркие цвета, эти дома всегда напоминали мне бутоны тюльпанов или шляпки грибов. Несмотря на огромные размеры, дворец казался органичным, словно он вырос из плодородной земли древнего леса, давшего ему приют.

Дворцом его делали размеры. Не было никаких других внешних признаков — ни флагов, ни королевской стражи у дверей. Никто не препятствовал нашему вторжению. Шут открыл резную деревянную дверь, и мы вошли. Я шел за ним через лабиринт комнат. На платформах над нами были другие комнаты, до которых можно было добраться по стремянкам, а до самых больших — по деревянным лестницам. Стены комнат были очень тонкими. Некоторые помещения — временные покои — и вовсе были отгорожены друг от друга только тканью из волокон коры, натянутой на каркас. Внутри дворца было не намного теплее, чем снаружи. Жилые комнаты отапливались отдельными жаровнями.

Я последовал за шутом к комнате с раздвижными дверями, стены которой были украшены изящными изображениями водоплавающих птиц. Изнутри доносились звуки арфы Старлинг и чьи-то тихие голоса. Шут постучал в дверь, немного подождал и раздвинул ее, чтобы мы могли войти. В комнате оказались Кетриккен, приятельница шута Джофрон и еще какие-то люди, которых я не знал. Старлинг сидела на низкой скамье у стены и тихо играла что-то, пока Кетриккен и другие вышивали покрывало, натянутое на раму, которая занимала почти все помещение. В верхней части покрывала уже возник яркий цветущий сад. Чейд сидел радом со Старлинг. На нем были белая рубашка и темные штаны, а также длинная жилетка с веселой вышивкой. Его седые волосы были связаны в хвост воина. Он выглядел много моложе, чем когда-то в Оленьем замке. Чейд переговаривался со Старлинг, голоса их звучали гораздо тише, чем музыка.